Главная » Файлы » Толтеки. » Доннер Флоринда.

Доннер Флоринда. Жизнь-в-сновидении. Скачать и читать книгу бесплатно.
[ Скачать с сервера (400.6 Kb) ] 27.09.2009, 10:40
Введение
Мой первый контакт с миром магов отнюдь не был чем-то запланированным заранее. Это было скорее случайное событие. В июле 1970 года в северной Мексике я встретила группу людей, и оказалось, что они являются строгими пос¬ледователями магической традиции, возникшей еще во времена индейцев доколумбовой Мексики.
Эта первая встреча оказалась для меня воистину судь¬боносной. Она ввела меня в другой мир — мир, который существует одновременно с нашим. Я провела двадцать лет своей жизни, взаимодействуя с этим миром. Здесь описано, как началось мое вовлечение в этот мир и как оно стимулировалось и направлялось магами, принявшими на себя ответственность за мое пребывание в нем.
Среди них самой яркой фигурой была женщина по имени Флоринда Матус. Она была моим учителем и со¬ветчиком. Она же оказалась человеком, который дал мне свое имя — Флоринда, как дар любви и силы.
Называть их магами — это не моя прихоть. «Brujo» или «bruja», что значит колдун или ведьма, — это испанские слова, которыми обозначаются мужчина или женщина, занимающиеся практикой знахарства. Я всегда возмущалась особым дополнительным оттенком этих слов. Но маги сами успокоили меня, раз и навсегда объяснив, что «магия» означает нечто совершенно абстрактное: способ¬ность, которую развили некоторые люди для расширения пределов обычного восприятия. В таком случае абстрактная характеристика магии автоматически исключает какие-либо позитивные или негативные оттенки названий, используемых для обозначения людей, занимающихся практикой магии.
Расширение пределов обычного восприятия — это кон¬цепция, возникшая из веры магов в то, что наши возмож¬ности выбора ограничены в жизни вследствие того, что они определяются социальной средой. Маги уверены, что социум устанавливает для нас перечень возможностей вы¬бора, а мы сами довершаем сделанное: путем принятия только этих вариантов выбора мы устанавливаем предел нашим практически беспредельным возможностям.
К счастью, говорят они, это ограничение относится лишь к нашей социальной стороне и не касается другой, практически недоступной стороны, которая не находится в сфере обычного сознания. Поэтому главные усилия магов направлены на раскрытие этой стороны. Они осуществляют это путем разрушения непрочного, но все же весьма ус¬тойчивого щита человеческих представлений о том, что из себя представляют люди и чем они могут быть.
Маги считают, что в нашем мире обычных дел есть люди, которые проникают в неизвестное в поисках других видов реальности. Они утверждают, что идеальными пос¬ледствиями таких проникновений должна стать способ¬ность извлекать из такого поиска энергию, необходимую для превращения и для отделения нас самих от заранее определенной реальности. Но, к сожалению, — утверждают они, — такие попытки являются ментальными усилиями. Очень тяжело измениться только под влиянием новых мыс¬лей или новых идей.
Одной из вещей, усвоенных мною в мире магов, было то, что без ухода из мира и без причинения самим себе боли в этом процессе маги действительно решают изумительную задачу по разрушению соглашения, которым определяется реальность.

Глава 1
После посещения обряда крещения ребенка моих друзей в Ногалесе, штат Аризона, мне захотелось пересечь границу Мексики. Когда я покидала дом моей подруги, одна ее гостья, женщина по имени Делия Флорес, попросила меня довезти ее до Эрмосильо.
Это была смуглая, среднего роста и крепкого сложения женщина средних лет. Она была величественно-крупной, с прямыми черными волосами, заплетенными в толстую ко¬су. Ее темные сверкающие глаза освещали умное, все еще слегка по-девичьи округлое лицо.
Уверенная в том, что она — мексиканка, живущая в Аризоне, я спросила ее, не нужна ли ей туристская карто¬чка для въезда в Мексику.
— Зачем мне туристская карточка для въезда в собст¬венную страну? — резко ответила она, расширив глаза в преувеличенном удивлении.
— Судя по вашим манерам и акценту я решила, что вы из Аризоны, — сказала я.
— Мои родители были индейцами из Оахаки, — объяснила она. — Но я — ладина. 
— Что такое ладина?
— Ладинос — это хитрые индейцы, которые выросли в городе, — разъяснила она.
В ее голосе послышалось удивившее меня странное вол¬нение, но она тут же добавила:
— Они приняли путь белого человека и настолько преу¬спели в этом, что могут превратить свой путь во что угодно.
— Тут нечем гордиться, — сказала я осуждающе. — Несомненно, это не слишком лестно для вас, миссис Флорес.
Сокрушенное выражение на ее лице сменилось широкой улыбкой.
— Возможно, ты права, но это — для настоящего индейца или настоящего белого человека, — сказала она нахально. — Сама я совершенно удовлетворена этим. — Она наклонилась ко мне и добавила: — Зови меня Делия. Я чувствую, что мы станем большими друзьями.
Не зная что сказать, я сосредоточилась на дороге. Мы ехали в молчании до пункта проверки. Пограничник попросил меня предъявить туристскую карточку, но ничего не сказал Делии. Казалось, он не замечает ее — они не обменялись ни единым словом, ни единым взглядом. Когда я попыталась обратиться к Делии, она повелительно оста¬новила меня предупреждающим жестом руки. После этого пограничник вопросительно посмотрел на меня. Так как я ничего не сказала, он пожал плечами и пропустил меня.
— Как так получилось, что пограничник не потребовал твоих документов? — спросила я, когда мы отъехали на небольшое расстояние.
— Он знает меня, — солгала она. И, зная, что я поняла, что она лжет, она разразилась бесстыдным хохотом. — Я думаю, что напугала его, и он не отважился обратиться ко мне, — солгала она опять. И снова засмеялась.
Я решила сменить тему разговора, лишь бы только пре¬дотвратить нагромождение ее лжи. Я начала говорить о зло¬бодневных делах, связанных с текущими событиями, но большей частью мы ехали в молчании. Это было довольно удобное и не очень натянутое молчание; оно походило на пустыню, окружающую нас, — такое же просторное, за¬стывшее и странно успокаивающее.
— Где мне высадить вас? — спросила я, когда мы въе¬хали в Эрмосильо.
— В деловом центре, — ответила она. — Я всегда оста¬навливаюсь в одной и той же гостинице, когда приезжаю в город. Я хорошо знаю владельцев и уверена, что смогу до¬говориться, чтобы ты поселилась в гостинице за ту же пла¬ту, что и я. С благодарностью я приняла ее предложение.
Гостиница была старой и запущенной. Окна комнаты, которую мне дали, выходили на пыльный внутренний дворик. Двуспальная кровать с пологом на четырех столбиках и массивный старомодный туалетный столик сокращали пространство комнаты до размеров, вызыва¬ющих мысли о клаустрофобии. В номере была маленькая ванная, но ночной горшок все-таки стоял под кроватью. Он составлял пару с фарфоровым прибором для умывания, ус¬тановленным на туалетном столике.
Первая ночь была ужасной. Я спала урывками и в своих снах ощущала шорохи и тени, пересекающие стены. Призраки предметов и ужасных животных появлялись из-за мебели. Бледные и призрачные люди то и дело ма¬териализовывались из углов.
На следующий день я объехала город и его окрестности, а ночью, хотя и была утомлена, пыталась бодрствовать. Когда в конце концов я заснула, в ужасном кошмаре я увидела темное амебообразное создание, крадущееся ко мне от изножья кровати. Радужные щупальца высовывались из его кавернозных пор. Когда существо наклонилось надо мной, я слышала, как оно тихо вздыхало, издавая ко¬роткие скрипящие звуки, которые превращались в хрипы.
Мои вопли заглушались его радужными нитями, за¬тягивающимися вокруг моей шеи. Создание, как я откуда-то знала, было женщиной. Когда тварь навалилась на меня сверху и стала душить, все вокруг почернело.
Этот неопределимый во времени момент между сном и бодрствованием был в конце концов прерван настойчивым стуком в мою дверь и озабоченными голосами постояльцев гостиницы, раздававшимися из холла. Я включила свет и пробормотала через дверь какие-то извинения и объяс¬нения.
Моя кожа все еще ощущала кошмар как липкий пот, и я пошла в ванную. Когда я взглянула в зеркало, то едва сдержала крик. Красные линии, пересекающие мое горло, и равномерно распределенные красные точки, сбегающие вниз по груди, выглядели как незаконченная татуировка. В безумном состоянии я упаковала свои сумки. Было три часа ночи, когда я вышла в пустынный вестибюль, чтобы заплатить по счету.
— Куда это ты собралась в такое время? — спросила меня Делия Флорес, появляясь из двери позади конторки. — Я слышала о твоем кошмаре. Ты взбудоражила всю гостиницу.
Я так обрадовалась, увидев ее, что обняла ее и зарыда¬ла.
— Ну, ну, не плачь, — бормотала она успокаивающе, поглаживая мои волосы. — Если хочешь, можешь спать в моей комнате. А я буду охранять тебя.
— Ничто в этом мире не заставит меня остаться в этой гостинице, — сказала я. — Я возвращаюсь в Лос-Анжелес сию же секунду.
— У тебя часто бывают кошмары? — спросила она не¬брежно, подводя меня к потрескавшейся старой кушетке в углу.
— Время от времени. Всю жизнь я страдаю от ночных кошмаров, — ответила я.—Ив каком-то смысле даже привыкла к ним. Но в эту ночь все было не так. Это был самый реальный, самый жуткий кошмар, который мне пришлось перенести.
Она бросила на меня оценивающий долгий взгляд и затем сказала, лениво растягивая слова: — Ты не хотела бы избавиться от своих кошмаров? — Когда она произносила это, то бросила полуукрадкой быстрый взгляд через свое плечо в направлении двери, как если бы кто-то мог оттуда нас подслушивать. — Я знаю кое-кого, кто действительно может помочь тебе.
— Конечно, я бы не отказалась, — прошептала я, снимая шарфик с шеи, чтобы показать ей красные отметины. Я рассказала ей в деталях о своем кошмаре. — Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное? — спросила я.
— Выглядит достаточно серьезно, — произнесла она, внимательно исследуя линии, проходящие поперек моей груди. — Тебе действительно не следует уезжать до тех пор, пока ты не встретишься с целительницей, о которой я го¬ворила. Она живет приблизительно в ста милях к югу отсю¬да. Всего около двух часов езды.
Меня очень обрадовала возможность встретиться с целительницей. С самого рождения я пользовалась подоб¬ными услугами в Венесуэле. Как только я заболевала, мои родители вызывали врача, а сразу после его ухода наша домоправительница-венесуэлка укутывала меня и вела к целителю. Когда я стала старше и не хотела больше лечиться у знахаря — никто из моих друзей не делал этого — она убеждала меня, что не будет никакого вреда от того, что будешь защищена дважды. Привычка настолько креп¬ко укоренилась во мне, что когда я переехала в Лос-Анже¬лес, то, заболевая, встречалась как с врачом, так и с целите¬лем.
— Ты думаешь, она примет меня сегодня? — спросила я. Увидев непонимание на ее лице, я напомнила, что уже воскресенье.
— Она примет тебя в любой день, — заверила меня Делия. — Почему бы тебе просто не подождать здесь, и мы сейчас же отправимся к ней. У меня не уйдет и минуты, чтобы собрать вещи.
— С какой стати ты сворачиваешь со своего пути для того, чтобы помочь мне? — спросила я, внезапно придя в замешательство от ее предложения. — Ведь я для тебя со¬вершенно незнакомый человек.
— Совершенно верно! — воскликнула она, подымаясь с кушетки. Она снисходительно взглянула на меня, как будто ощущала возникшие у меня сомнения. — Что может быть лучше? — задала она риторический вопрос. — Помочь совершенно незнакомому человеку — это безрассудное действие, или акт большого самообладания. Мой случай — это последнее.
Не зная, что сказать, я не нашла ничего лучшего, как уставиться в ее глаза, которые, казалось, воспринимали мир с изумлением и любопытством. В ней было что-то странно успокаивающее. Дело было не только в том, что я доверяла ей, — мне казалось, что я знакома с ней всю жизнь. Я чувствовала существующие между нами связь и близость.
Когда я наблюдала, как она исчезла за дверью, чтобы взять свои вещи, я собралась связать и закрепить багаж в автомобиле. Мне не хотелось оказаться в затруднительном положении, проявив дерзость, что так много раз случалось прежде. Но какое-то необъяснимое любопытство удержало меня, несмотря на хорошо знакомое ноющее чувство тре¬воги.
Я прождала около двадцати минут, как вдруг женщина, одетая в красный брючный костюм и туфли на платформе, вышла из двери за конторкой клерка. Она за¬держалась под лампой. Обдуманным жестом она откинула назад свою голову так, что локоны ее белокурых волос за¬мерцали на свету.
— Ты не узнала меня, не так ли? — Она весело улыб¬нулась.
— Это на самом деле ты, Делия? — воскликнула я в удивлении, с раскрытым ртом уставившись на нее.
— Ну, а как ты думала? — Все еще посмеиваясь, она шагнула со мной на тротуар по направлению к моей машине, припаркованной перед гостиницей. Она швырну¬ла свою корзину и вещевой мешок на заднее сидение моего маленького автомобиля с откидным верхом, затем села рядом со мной и сказала:
— Целительница, к которой я везу тебя, говорит, что только очень молодой и очень старый человек могут поз¬волить себе выглядеть вызывающе.
Прежде чем я успела напомнить ей, что к ней не относится ни то, ни другое, она призналась мне, что она значительно старше, чем кажется. Ее лицо сияло, когда она повернулась ко мне и воскликнула:
— Я напяливаю это обмундирование, потому что люб¬лю поражать моих друзей!
Имела она в виду меня или целительницу, она не ска¬зала. Конечно же, я была поражена. И это касалось не толь¬ко ее нарядов, которые сильно отличались по стилю, — изменилась вся ее манера поведения. Не осталось и следа от надменной, настороженной женщины, которая проехала со мной от Ногалеса до Эрмосильо.
— Это будет самое очаровательное путешествие, — произнесла она, — особенно если мы откинем верх. — Ее голос звучал счастливо и мечтательно. — Я обожаю путе¬шествовать ночью в машине с откинутым верхом.
Я охотно выполнила ее пожелание. Было почти четыре часа утра, когда мы оставили позади Эрмосильо. Небо, не¬яркое и черное, испещренное звездами, казалось самым вы¬соким из тех, что мне приходилось видеть. Я ехала быстро, тем не менее казалось, что мы вообще не движемся. В свете фар без конца появлялись и исчезали шишковатые силуэты кактусов и мескитовых деревьев. Казалось, что они все были одной и той же формы, одного и того же размера.
— Я упаковала с собой несколько сладких булочек и полный термос чампуррадо, — сказала Делия, доставая свою корзину с заднего сидения. — Утро наступит до того, как мы доберемся до дома целительницы.
Она налила мне полчашки густого горячего шоколада, приготовленного с маисовой мукой, и накормила рулетом по-датски, давая мне кусочек за кусочком.
— Мы проезжаем через волшебную страну, — сказала она, прихлебывая восхитительный шоколад. — Волшебную страну, населенную воюющими людьми.
— Что это за воюющие люди? — спросила я, стараясь, чтобы это не прозвучало снисходительно.
— Яки, народ Соноры, — сказала она и замолчала, вероятно оценивая мою реакцию. — Я восхищаюсь индей¬цами яки, потому что они постоянно воевали, — продолжа¬ла она. — Сначала испанцы, а затем мексиканцы — не далее как в 1934 году — испытали храбрость, хитрость и безжалостность воинов яки.
—Я не в восторге от войны или от воинственных лю¬дей, — сказала я. Затем, чтобы оправдать свой резкий тон, я объяснила, что происхожу из немецкой семьи, которая была разлучена войной.
— У тебя другой случай, — заключила она. — У тебя не было идеалов свободы.
— Минутку! — возразила я. — Именно потому, что я поддерживаю идеалы свободы, я нахожу, что война так отвратительна.
— Мы говорим о двух различных видах войны, — на¬стаивала она.
— Война есть война, — заметила я. 
— Ваш вид войны, — продолжала она, не обращая внимания на мое замечание, — ведется между двумя брать¬ями, которые оба являются правителями и сражаются за верховенство. — Она наклонилась ко мне и настойчивым шепотом добавила: — Тот вид войны, о котором говорю я, ведется между рабами и хозяевами, которые думают, что люди — их собственность. Заметила разницу?
— Нет, — упрямо настаивала я и повторила, что война — это война, независимо от причин.
— Я не могу согласиться с тобой, — сказала она, громко вздохнув и откинувшись назад на своем сиденье. — Воз¬можно, причина наших философских разногласий в том, что мы вышли из различных социальных реальностей.
Удивленная выбранными ею словами, я автоматически сбросила скорость. Мне не хотелось показаться грубой, но слушать ее концептуальные академические разглагольство¬вания было настолько нелепо и неожиданно, что я ничего не могла с собой поделать и расхохоталась.
Делия не обиделась. Она с улыбкой глядела на меня, оставаясь вполне довольной собой.
— Если ты хочешь понять то, о чем я говорю, тебе нужно изменить восприятие.

Категория: Доннер Флоринда. | Добавил: Arosh | Теги: книга, ссылка, онлайн, иное, читать, лучший, Кастанеда, толтеки, человек, развитие
Просмотров: 2259 | Загрузок: 730
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]