Главная » Файлы » Религии и технологии прошлого. » Буддизм.

Давид-Неэль Александр. Мистики и маги Тибета. Книга. Скачать и читать бесплатно.
[ · Скачать удаленно (473.1Kb) ] 11.10.2009, 14:18

Статья приложение.

Глава 1

  Гималаи - прихожая Тибета. - Первое знакомство с ламаизмом и его 
последователями. - Беседа с Далай-ламой. - Смерть и посмертные скитания в верованиях 
тибетцев. - Злоключения умерших. Колдуны за работой. - Как один великий, но 
невежественный лама перевоплотился в ослика, несмотря на самопожертвования 
праведника, пытавшегося предоставить ему возможность человеческого воплощения. - 
Визит к ламе-созерцателю. - Я покидаю Гималаи.
   
  Глава 2
  Монастырь Поданг. - Заклятия и благословения. - Собеседник с того света. - 
Мистики Восточного Тибета и их теории. - Странное проявление прозорливости. - 
Ламаистская пустыня. - Колдун из Транглунга и его летающие пироги. - Как я стала 
отшельницей на высоте 3900 метров над уровнем моря. - Путешествие в Жигатзе. Просчет 
дамы-полиандристки: третий муж не слушается. - Я в гостях у Траши-ламы и его матери. - 
Отшельник из Пхутага.
   
  Глава 3
  Знаменитый тибетский монастырь Кум-Бум. - Монастырская жизнь. - Высшее 
образование у ламаистов. - Волшебное дерево. - "Живые Будды".
   
  Глава 4
  Сношения со злыми духами, - Зловещий пир. - Пожиратели "дыхания жизни". - 
Заколдованный кинжал. - Чудотворный труп. - Танцующий мертвец. - Я неожиданно 
выступаю в роли колдуна и навожу ужас на вора-вольнодумца.
   
  Глава 5
  Ученики древности и их современные конкуренты.
   
  Глава 6
  Духовный спорт. - Бегуны "лунг-гом-па". - Как согреваться без огня среди снегов. - 
Послания, передаваемые "по воздуху"
   
  Глава 7
  Мистические теории и духовная тренировка
   
  Глава 8
  Психические явления и их объяснение тибетцами
   
  Послесловие автора.
   
   
   
   
  Глава 1
   
  Гималаи - прихожая Тибета. - Первое знакомство с ламаизмом и его 
последователями. - Беседа с Далай-ламой. - Смерть и посмертные скитания в верованиях 
тибетцев. - Злоключения умерших. Колдуны за работой. - Как один великий, но 
невежественный лама перевоплотился в ослика, несмотря на самопожертвования 
праведника, пытавшегося предоставить ему возможность человеческого воплощения. - 
Визит к ламе-созерцателю. - Я покидаю Гималаи.
   
  * * *
   
  - Итак, решено. Давасандюп поедет с вами в качестве переводчика. 
  Неужели я разговариваю с человеком?... Или это крошечное желтовато-смуглое 
существо в одеянии из оранжевой парчи с бриллиантовой звездой, сверкающей в шапке, - 
дух, спустившийся с окрестных гор?
  Говорят, этот человек - воплотившийся лама и наследный принц гималайского трона. 
Но сейчас он кажется мне призрачным видением. Должно быть, сию минуту он исчезнет, 
как мираж, вместе со своей пестрой свитой и парадным конем в попоне из желтого сукна. 
Принц - часть сказочного мира, в котором я теперь живу - или, по крайней мере, мне 
кажется, что живу - вот уже две недели. Или я вижу все это во сне и через мгновение 
проснусь у себя в стране, где не обитают ни духи, ни воплотившиеся ламы в блестящих 
одеждах, где мужчины носят вульгарные пиджаки и волосы нормальной длины и не 
драпируются в ткани цвета солнца.
  Я вздрагиваю от внезапного грохота литавр. Они затягивают заунывную мелодию. 
"Горный дух" садится на своего нетерпеливого скакуна, вельможи и слуги свиты взлетают в 
седла.
  - Я вас жду, - повторяет светлейший лама, благосклонно улыбаясь. Я слышу свой 
голос как будто со стороны, обещая ламе приехать через день в его столицу, и удивительная 
кавалькада трогается, предшествуемая музыкантами.
  Когда последние звуки жалобного напева затихают вдали, странное очарование, 
сковавшее меня, рассеивается. Все это было наяву. Я нахожусь в Калимпонге в Гималаях, а 
рядом со мной стоит переводчик, предоставленный в мое распоряжение со дня приезда.
  Как я здесь очутилась? Я рассказывала уже об этом в другой моей книге 
"Путешествие парижанки в Лхасу". В то время соображения политического характера 
заставили Далай-ламу искать убежища на территории, находящейся под английским 
протекторатом. Я рассудила, что его пребывание на границе Индии - единственная для 
меня возможность увидеть его и собрать сведения о буддизме, практикуемом на Тибете.
  Очень немногим иностранцам удавалось получить аудиенцию у Государя-монаха, 
пребывающего в неприступной твердыне своего священного города в "Стране Снегов". 
Далай-лама не сделался доступнее даже в изгнании. До моего посещения он упорно 
отказывался принимать женщин не тибетского происхождения. Я была первой и, имею 
веские основания предполагать, последней чужестранкой, для которой он сделал 
исключение.
  Уезжая из Даржилинга весенним свежим утром, когда розовые тучки окутывали 
горы, могла ли я предвидеть, какие необычайные последствия будет иметь эта поездка? 
Предвкушала только краткую прогулку и интересное интервью. На самом деле для меня 
начались странствия, и мне суждено было остаться в Азии более чем на десять лет.
  В воспоминаниях о начале моего долгого пути Далай-лама является мне 
гостеприимным хозяином: завидя у стен своего жилища путника, он спешит указать ему 
вход в свои владения.
  Вход этот был указан мне тремя словами: "Учитесь тибетскому языку".
  Если верить подданным Далай-ламы, называющим его Всеведущим ("Тхамсчед 
мкиенпа"), владыка Тибета, давая мне совет, заранее знал, что это повлечет за собой. Он сам 
открывал мне путь не только в Лхасу, к запретному городу, но даже к еще менее доступным 
неведомым учителям, мистикам и магам, нашедшим надежный приют в его сказочной 
стране.
  В Калимпонге владетельный лама жил в просторном доме, принадлежащем 
министру раджи Бутана. Чтобы придать резиденции ламы большую величественность, от 
самой дороги к дому проложили подобие аллеи из двух рядов высоких бамбуковых шестов 
с флагами, на которых было написано "Ом мани падме хум!" или нарисован "небесный 
конь" в окружении магических знаков. Национальный Тибетский флаг - золотой лев на 
пурпурном фоне - в то время, мне кажется, еще не существовал.
  Свита монарха в изгнании была многочисленной, а слуг насчитывалось более сотни. 
Весь этот люд обычно предавался сладостному безделью, оживляемому неумолчной 
болтовней. Спокойствие царило вокруг жилища Великого ламы. Но в праздничные или 
приемные дни со всех сторон вдруг появлялась хлопотливая, шумная толпа царедворцев и 
слуг. Они теснились в его дверях, высовывались из окон, растекались по окрестностям, 
суетясь, волнуясь, крича, и часто так мало отличались друг от друга в своих засаленных 
одеждах, что чужеземцы легко делали досадные промахи и попадали в неловкое 
положение.
  Благопристойность, церемониал и пышное великолепие Поталы давно миновали. Те, 
кому довелось видеть придорожный лагерь, в котором Владыка Тибета ожидал, пока его 
подданные отвоюют ему трон, не могут иметь представления о настоящем дворе в Лхасе.
  Британские экспедиционные войска, силой проникнув на запретную территорию и 
разгуливая по столице Тибета наперекор заклинаниям и чарам самых страшных колдунов, 
вероятно, заставили, в конце концов, Далай-ламу понять, что сила на стороне чужеземных 
варваров. Разнообразные изобретения, какие он в дальнейшем имел возможность видеть во 
время путешествия по Индии, по-видимому, также убедили его в умении этих варваров 
подчинять себе и видоизменять природу. Но как бы то ни было, его уверенность в 
умственной неполноценности белых оставалась непоколебимой. В этом он разделял 
мнение всех азиатов - от Цейлона до северных пределов Монголии.
  Жительница Запада, познавшая тонкости буддийского учения, была для него 
непостижимым явлением. Если бы я вдруг испарилась во время беседы с ним, он нисколько 
не удивился бы. Наоборот, именно осязаемость моей особы его и поражала. Наконец 
Далай-ламе пришлось поверить очевидному. Тогда он спросил о моем учителе: у меня, 
конечно, есть учитель, и он может быть только азиатом. Далай-лама низвергнулся с облаков 
на землю, услышав, что текст одной из наиболее почитаемых тибетскими ламами 
буддистских книг был переведен на французский язык еще до моего рождения.*  
(*"Гиятчер ролпа" - пер. Эд. Фуко, профессора в Коллеж де Франс. - Прим. пер.) Ему было 
трудно допустить подобный факт, и поэтому он постарался преуменьшить его значение. 
"Если, - сказал он, - какие-нибудь иностранцы действительно изучили наш язык и читали 
наши священные книги, то, все равно, смысла их они понять не могли".
  Слова ламы предоставили мне удобный случай обратиться к нему с просьбой. Я 
поспешила им воспользоваться: "Именно потому что, как подозреваю, некоторые 
религиозные доктрины были истолкованы неправильно, я и прошу вас просветить меня". 
Далай-лама отнесся к моей просьбе благосклонно. Он не только ответил устно на мои 
вопросы, но позже передал мне записку, где развивал некоторые из своих разъяснений.
  Князь Сиккима и его свита скрылись из виду, и ничего другого не оставалось, как 
сдержать свое обещание и готовиться к поездке в Гангток. Между тем, меня преследовала 
другая идея.
  Накануне мне пришлось присутствовать на церемонии благословения Далай-ламой 
паломников. Это зрелище не имеет ничего общего с церемонией папского благословения в 
Риме. Папа благословляет всю толпу верующих, а более требовательные тибетцы желают 
получить благословение индивидуально. У ламаистов существует три вида благословения в 
зависимости от степени уважения ламы к благословляемому: возложение обеих рук на 
голову паломника самый уважительный прием; прикосновение к его голове одной рукой 
считается менее учтивым, причем здесь тоже имеются оттенки: например, можно 
дотронуться двумя или только одним пальцем; наконец, на последнем месте стоит 
благословение опахалом, когда лама касается головы верующего палочкой с пучком 
разноцветных шелковых лент. Легко заметить, что при всех способах благословения между 
ламой и благословляемым всегда осуществляется непосредственный или косвенный 
контакт. Почему так необходим этот контакт? У ламаистов "благословлять" не означает 
призывать милость Божью на людей или на вещи, но сообщать им исходящую от 
благословляющего ламы спасительную силу.
  Толпы народа, собравшиеся в Калимпонге, чтобы коснуться лент ритуального 
опахала в руке Далай-ламы, дали мне некоторое представление о его высоком авторитете 
среди верующих. Шествие продолжалось уже несколько часов, и я заметила, что вереница 
паломников состояла не из одних только туземцев - ламаистов: в толпе было много 
непальцев и бенгальцев, принадлежавших к индуистским сектам. Многие из 
присутствующих на церемонии в качестве зрителей внезапно под действием какого-то 
оккультного влечения, стремительно присоединялись к веренице богомольцев.
  Пока я любовалась этим зрелищем, мне попался на глаза человек, сидевший в 
стороне на земле. Его всклокоченная шевелюра была закручена в виде тюрбана, как у 
некоторых факиров в Индии. Однако, черты лица незнакомца ничем не напоминали индуса, 
а тело его покрывали засаленные лохмотья ламаистского монашеского платья.
  Оборванец положил свою котомку возле себя на землю и насмешливо смотрел на 
толпу.
  Я спросила у Давасандюпа, не знает ли он, кто этот гималайский Диоген.
  - Должно быть, странствующий "налджорпа"* (* Буквально: "тот, кто достиг 
полного бесстрастия". Но в обычном понимании это слово означает "мистик-аскет, 
обладающий могуществом мага". - Прим. авт.), - ответил Давасандюп, но, видя, что его 
ответ меня не удовлетворяет, мой любезный толмач отправился поговорить с бродягой. 
Когда Давасандюп вернулся, он был очень серьезен: "Это лама из Бутана", - сказал он, 
перипатетический* (* Последователь философии Аристотеля. - Прим. ред.) отшельник. Он 
живет то в пещерах, то в заброшенных домах, то в лесу. Теперь он остановился здесь на 
несколько дней в небольшом монастыре по соседству.
  Об этом бродяге я думала и после отъезда князя и его свиты. У меня было еще время. 
Почему бы мне не пойти в "гомпа" (монастырь), где он остановился? Может быть, я его 
встречу там. Почему у него был такой вид, будто он издевался над Великим ламой и его 
прихожанами? Интересно было бы это узнать.
  Я сообщила о своем желании Давасандюпу, и он вызвался сопровождать меня. Мы 
отправились верхом, и очень скоро доехали до монастыря, оказавшегося просто большим 
деревенским домом. В Лха-канге (помещение, где хранят изваяния богов) налджорпа 
восседал на подушке перед низеньким столиком и заканчивал трапезу. Служка принес для 
нас подушки и предложил нам чаю.
  Теперь нужно было завязать беседу со странствующим отшельником, не 
подававшим для этого ни малейшего повода: в ответ на наши учтивые приветствия он 
только проурчал набитым рисом ртом. Я размышляла, с чего бы начать, когда 
удивительный человек вдруг захохотал и произнес несколько слов.
  Давасандюп сконфузился.
  - Что он говорит?
  - Простите, - ответил толмач, - речь налджорпа иногда бывает неучтивой... Я не 
уверен, следует ли мне переводить...
  - Прошу вас. Я наблюдаю все и особенно то, что кажется необычным.
  - Тогда извините, - и Давасандюп перевел: "Чего нужно здесь этой идиотке?"
  Невежливая форма вопроса не очень меня удивила. Некоторые санниазны (аскеты) в 
Индии намеренно оскорбляют заговаривающих с ними любопытных.
  - Отвечайте ему, - сказала я Давасандюпу, - мы пришли спросить, почему он 
насмехается над паломниками, подходившими под благословение Далай-ламы.
  - Преисполненные сознания собственной значительности и значительности своих 
дел, - процедил налджорпа сквозь зубы, - насекомые, копошащиеся в дерьме.
  Интервью становилось забавным.
  - А вы сами не погрязли в нечистотах? 
  Он громко захохотал.
  - Тот, кто старается их обойти, увязнет еще глубже. Я валяюсь в грязи, как свинья, 
превращая ее в золотой песок, в прозрачный ручеек. Делать звезды из кала пса - вот 
настоящее созидание!
  Мой собеседник положительно имел склонность к сравнениям из скатологии.* (* 
Жанр литературы или шутки, имеющий отношение к аннальной сфере. Прим. пер.) Он, 
по-видимому, предполагал, что таким языком и должен разговаривать сверхчеловек.
  - В конце концов, - сказала я, - разве набожные миряне не поступают разумно, 
пользуясь пребыванием здесь Далай-ламы, чтобы испросить его благословения? Они 
простые добрые люди, их ум не может возвыситься до понимания высоких истин...
  Налджорпа прервал меня:
  - Для того чтобы благословение было действенным, - сказал он, - дающий его 
должен обладать силой для передачи ее. Эту силу можно использовать разными способами. 
Если Далай-лама владеет ею, то почему он нуждается в солдатах для победы над китайцами 
или другими врагами? Разве он не может сам изгнать из Тибета всех неугодных ему или  
окружить страну невидимой непреодолимой преградой?
  "Гуру, рожденный в цветке лотоса" (Падмасамбхава) имел эту силу, и 
благословение его всегда нисходит на молящегося ему, хотя он живет теперь в далекой 
стране Ракшасов. Сам я только смиренный его последователь, но все же...
  Смиренный последователь производил впечатление помешанного и, прежде всего, 
не казался страдающим чрезмерным смирением. Его многозначительное "но все же... " 
сопровождалось взглядом, очень красноречиво заканчивающим оборванную фразу. Моему 
переводчику было, по-видимому, не по себе. Он благоговел перед Далай-ламой и не любил, 
когда о нем отзывались неуважительно. С другой стороны, человек, умеющий "мастерить 
звезды из собачьего кала", внушал ему суеверный ужас. Мы собирались уже удалиться, но, 
узнав от служки храма, что на следующий день налджорпа покидает монастырь и снова 
отправляется странствовать, я вручила Давасандюпу для ламы несколько рупий на покупку 
дорожных припасов. Ламе подарок не понравился. Он отказался, говоря, что у него 
провизии больше, чем он в состоянии нести.


Категория: Буддизм. | Добавил: Arosh | Теги: книга, метод, ссылка, онлайн, читать, лучший, человек, развитие, религия, философия
Просмотров: 1138 | Загрузок: 269
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]